Весёлая каторга:приключения русской школьницы в корейской гимназии

Всем известно, что иностранный язык лучше изучать в той стране, где живут его носители. Поэтому неудивительно, что предложение нашей школы за небольшие деньги поехать в Корею было воспринято учениками и родителями с большим энтузиазмом. Нагрузив чемоданы водкой и матрешками, мы пустились в недолгое, но очень увлекательное путешествие. Об этой истории рассказывает еженедельник \»Дальневосточные ведомости\».

«Здравствуйте! Я ваша Даша!..»
Первое, что поразило меня в Корее, это размеры. В громадном аэропорту нас погрузили в огромный, украшенный гирляндами автобус и привезли в Сувонскую гимназию иностранных языков. У нашей делегации вместе с воздухом утренней свежести выдохнулось тихое: «Ого!». То ли три великолепных корпуса гимназии произвели такое впечатление, то ли уходящая в небо лестница в 400 ступенек, по которой нам предстояло забраться с двадцатикилограммовыми чемоданами наперевес. Но мысль о том, что где-то там нас дожидается еда, придавала мужества.
Русские школьники с воодушевлением навалили себе на подносы ким-чи (той самой квашеной острой капусты), несоленый рис, какой-то странный омлет…и, попробовав, с не меньшим воодушевлением стали всем этим плеваться, выпучив глаза. Русский желудок после таскания чемоданов требовал явно не чили-перца. Борща, например. Или холодца, на худой конец. В итоге пришлось смаковать несоленый рис, запивая куриным бульоном.
В то время как мои соотечественники ругались и плевались ким-чи, наши корейские друзья за соседним столом чуть ли не прыгали на стульях, патетично размахивали руками и громко смеялись. Стереотипы о забитости корейцев рушились прямо на глазах.
О принимающей меня девочке я знала только то, что зовут ее Хахан Хуа, Хана, или просто Оля. Что у нее есть мама, папа и младший брат. И сильно удивилась, когда вместо ожидаемого коттеджа меня привезли в обычную многоэтажку, вроде наших, только гораздо чище. И лифты там не гремели, как танки во время войны.
Сама квартира меня тоже поразила. Три маленькие спаленки-коробочки 2 на 3 метра, крохотная кухонька, соединенная с залом. И везде очень мало мебели! На всю квартиру была только одна кровать, в комнате Ханы, на которую меня и положили.
Потом я узнала, что это древняя корейская традиция — делать всё на полу. И спать, и в Интернете сидеть, и телевизор смотреть, и на гитаре играть, и есть… К счастью, мои корейцы умудрились приобрести себе стол, за который мы и сели сразу после моего прибытия.
Надо сказать, угощать корейцы умеют с воистину русской щедростью — передо мной стояло восемь разных блюд, пусть и небольших по размеру. Это такая же традиция, как спать на полу: на столе должно царить разнообразие. Чтобы всё попробовать, каждого блюда должно быть мало. Судя по обилию неострых салатов, которые никто не ел, они были приготовлены специально для меня. Я лишь посмеялась и, ловко схватив палочки, вместо приготовленной мне вилки, первым делом напихала полный рот ким-чи. У всей семьи разом вырвалось: «О нет, не ешь, остро!». А мама Ханы со скоростью спецназовца сунула мне в руки стакан воды. Я лишь презрительно фыркнула и отставила его в сторону. В тот момент, смотря на их восторженные лица, я чувствовала, что они меня уже полюбили. Их чувства были взаимны.

Стильные штучки
При первом же знакомстве меня поразил папа Ханы — Минсу. Если бы не узкие глаза и черные волосы, его можно было бы принять за настоящего русского мужика. Во-первых, когда я вручила ему русскую водку, он расплылся в такой счастливой и блаженной улыбке и так благодарил меня, как будто я подарила ему не бутылку, а новенький «мерседес». Во-вторых, Минсу обладал поистине богатырским телосложением — огромные плечи, широкая спина, рост под два метра. Позже я заметила, что Ханин папа совсем не исключение. Мне попадалось много отнюдь не хиленьких, очень высоких корейцев. Так рухнул еще один стереотип.
Девушки в Корее, в противоположность мужской половине, миниатюрные и, на мой взгляд, очень красивые. Правда, в школьную пору девочки, мягко говоря, не блещут. Краситься, носить высокие каблуки, бижутерию считается неприличным для 16-летнего подростка. Да и самому подростку не до этого — к экзаменам надо готовиться. Зато поступая в институт, девушки превращаются из гадких утят в прекрасных лебедей. Их красоту еще более подчеркивает особый корейский стиль, хорошо известный модницам всего мира. В отличие от европейской моды, ориентированной на стиль секси, корейскую можно обозначить как «женственность и скромность». Легкие, летящие платья до колен, блузки нежных пастельных тонов, элегантные пиджачки, изумительная обувь, сумки. И всё это по возмутительно низким ценам!
Следят за своей внешностью не только девушки. Часто можно увидеть парней, одетых, надушенных, причесанных, как будто бы только что с подиума. Даже некоторые мальчишки из нашей Сувонской гимназии приходили на уроки с укладкой, как у поп-звезды Джастина Бибера, что вызывало у нас, русских девушек, усмешки. Зато кореянки были в восторге! Видимо, эти парни косили под звезд К-РОРа (корейский поп), которые сносят крышу миллионам девочек в Корее и всему Азиатско-Тихоокеанскому региону в придачу.
Массовый фанатизм по корейской поп-музыке в Азии достиг невероятных размеров. Собственно, мое «рокерское ухо» не открыло для себя ничего в этой смеси электропопа и хип-хопа. И всё же глаз радовался, глядя на красивых, хорошо одетых корейских парней, ярких девушек-кореянок, эффектно двигающихся на сцене под веселую и жизнерадостную музыку. Да и настроение как-то само по себе поднималось, хотя эстетическая часть была недовольна: где соло на гитаре, где шикарные барабанные взбивки? Хотя, с другой стороны, нужны ли добрым, скромным и счастливым по жизни корейцам сложные навороты и глубокие тексты о судьбе Родины? Им бы потанцевать да посмеяться после тяжелого трудового дня. Такие уж эти корейцы. Если не работают, то улыбаются. Это только под нашу тяжелую русскую жизнь идеально ложится хард-рок. А когда воду горячую отключат, как сейчас, например, так вообще дэз-металл…

«Трэш», «угар» и «крышеснос!»
Школьные годы в Корее отнюдь не чудесные. Я бы охарактеризовала их словами: «трэш», «угар» и «крышеснос». Чтобы сдать чрезвычайно сложные экзамены в элитные институты, которых в Корее единицы, бедным школьникам приходится пахать, как папе Карло, — без продыху. Обучаться в «обычном» университете считается провалом. Места под солнцем в какой-нибудь престижной компании тебе уже не видать.
Как и в России, больше шансов поступить в элитный институт у тех, кто учится в элитных же гимназиях. Но, в отличие от нашей родины, в Корее туда берут не за толщину кошелька родителей, а за ум и усидчивость. Да и русские «мажорики» вряд ли выдержат ужасающий график той же Сувонской гимназии, к слову, одной из самых престижных в Стране утренней свежести.
— Встаю я в 6 утра, — рассказывала Хана. — Иду завтракать. С 8 до 12 учусь. С 12 до 13 у нас обед. С 13 до 18 опять учусь. С 18 до 19 ужин. С 19 до полуночи снова учусь. Через два года буду сидеть за учебниками до трех часов ночи, чтобы потом хорошо сдать экзамены.
И ведь Хана не врет! Первый день, когда мы жили в пришкольном общежитии, мне не спалось. От скуки я решила выглянуть в окно. В здании напротив, в полнейшей тишине над книгами сидел целый батальон сонных школьников. На часах было три ночи.
— И много вы платите за такое счастье? — спросила я, вспоминая наши дорогущие лицеи.
— Всего половину от стоимости — остальное платит государство. Вообще, всё, что ты видела в гимназии, от еды до огромных плазменных телевизоров в классе, — всё сделано на деньги нашей страны. Так поддерживают умных детей.
— А обычные дети остаются обделенными?
— Практически. Для сравнения: мой младший брат учится в обычной школе. Родители платят полную цену за его обучение. Хотя школа не такая красивая, как наша, и качество знаний, думаю, хуже. Но к экзаменам всё равно нужно готовиться.
— А что включает в себя этот великий и ужасный экзамен по-корейски?
— Три предмета обязательных: родной язык, математика и английский. Также ряд предметов на выбор. К сожалению, пересдавать нельзя.
— А у вас хватает времени хоть на что-нибудь, кроме учебы? — спросила я, после того как живо представила себя в роли корейского школьника. Это же всю жизнь без гитары!
Хана с грустью вздохнула:
—Я обожаю играть на пианино. Мне хватало времени на это до того, как я поступила в гимназию. Теперь пришлось оставить музыку. Но когда я поступлю в институт, снова начну играть! В институте не так напрягают, как в школе.
После этого разговора мне стало даже как-то грустно. Так вся жизнь и проходит. Сначала школа-каторга. После небольшого отдыха в институте — работа-тюрьма, в которой отпуск длится всего одну неделю. Когда им жить?
Но главное, как при таком бешеном ритме им удается оставаться такими веселыми и счастливыми? Почему, приехав от работящих корейцев, я была счастлива и улыбалась? Почему, походив два дня по улицам родной страны, улыбка невольно заменилась привычной кислой миной? Эта загадка изысканной и прекрасной Страны утренней свежести так и осталась для меня неразгаданной…