Просто кайф: дожить до сорока, накопить денег и стать валютной проституткой!..

Шанс встретить знакомого в Пекине — один к тридцати миллионам. Ровно столько проживает там жителей. Теоретически я знала, что с прошлого года к ним прибавилась Алка: общие знакомые рассказывали мне феерическую историю ее восточной эмиграции. Однако, собираясь в столицу Поднебесной, я даже не пыталась разыскать ее телефон. Наш последний разговор в России прошел слишком бурно для дальнейшего продолжения отношений. «Ты проститутка! — помнится, орала я ей в лицо… — И предлагаешь мне то же самое? С ума сошла?!» «Да, я проститутка, — зло шипела она мне в ответ. — Причем — в мои сорок лет — валютная! И горжусь этим!.. А ты? Думаешь, ты в России кому-то нужна?..».Об этом пишет еженедельник Дальневосточные ведомости».
Мы сидели за одной партой и дружили с самого детства. Противоположности, как известно, притягиваются. Это был наш с Алкой случай. Я научила ее читать книжки, а она спасала мои отметки по математике. Обе мы дружно мечтали о дальних прекрасных странах. Вот вырастем, поступим в московский МГИМО, станем дипломатами, и начнется у нас красивая распрекрасная жизнь…
Ближе к десятому классу как-то само собой выяснилось, что в Московский институт международных отношений принимают детей актеров и космонавтов, преимущественно. Нам, с нашими «инженерными» родителями и доходами средней советской семьи, явно не светит. Впрочем, Алка к тому времени уже серьезно занималась математикой, и понятно было, что дорога ей на матфак, а мне — на журфак. Не московского, разумеется, университета… Куда там было думать о Москве, живя на другом конце Союза, когда дело пахло девяностыми и трудно было сказать, что будет завтра. 
В университете мы разошлись, как в море корабли. Я витала в облаках мировой литературы, и неизбежные этому процессу размышления о судьбе мира как-то помогли мне не замечать, что мир непосредственно возле меня рухнул. Мне не было до этого дела. Наоборот, крушение великой империи вызывало телячий восторг и исторические ассоциации. На улицах — митинги, в телевизоре — сплошной скандал, в газетах — «убийственная» свобода печати. В общем, не время было, а мечта наивного студента- журналиста…
Алка в это время вгрызалась в науку математику, училась играть на гитаре, занималась английским и ходила в походы. Разумеется, она была туристкой. Гитара, костер, комары, в общем, сплошная романтика… Где-то там, за седьмым перевалом, в одном из спальных мешков она и нашла своего мужа. Он был то ли плотник, то ли сантехник, с трудом закончил восемь классов, и, подозреваю, не знал, что дважды два будет четыре… Как предохраняться в спальном мешке ему, видимо, тоже было неведомо. В общем, получилась свадьба, и вскоре после этого у Алки родился сын… И всё же она закончила свой матфак с красным дипломом. Так же, как и школу — с золотой медалью. В общем, она была редкая умница, и преподаватели, говорят, прочили ей большое научное будущее.
Я вот думаю иногда: может ли человек хоть что-нибудь изменить в своей судьбе? Или всё же за нас кто-то умный заранее всё расписал, и поэтому, как ни бейся головой о стенку, по большому счету остается лишь принять… С благодарностью или нет, тут уж вопрос вежливости и вкуса. Вот говорят: всё что ни делается — к лучшему. Подозреваю, слишком многие люди так не считают. Алка-то уж точно…
— На пятом курсе к нам пришел грант на стажировку в Америке, — рассказывала она потом при встрече. — Это был мой грант, стопроцентно, понимаешь? А они мне его не дали, сволочи… Ненавижу…
— Кого — преподавателей? — осторожно уточняю я.
— Однокурсников! Мне должны были написать характеристику. А они все мне завидовали. Потому что я была лучше их, талантливее… Понимаешь?..
Ну, уж насчет творческой зависти я-то в курсе! Оказывается, не только среди журналистов, но и у математиков страсти кипят…
— Еще какие! — машет рукой Алка и затягивается сигаретой. — Короче, мне такую характеристику накатали, что с ней только в колонию бы взяли. Накрылась моя Америка медным тазом. И жизнь тоже… накрылась… А ведь я, может, рождена была, чтобы наукой заниматься…
Вместо этого она занялась бизнесом. Короткий срок работы в каком-то местном НИИ не в счет. На руках — ребенок, муж-балбес, который к тому же оказался пьяницей, на дворе — разгар 90-х… В общем, ситуация достаточно бодрая, чтобы понять никчемность «красного» математического диплома. А чем всегда отличалась Алка, так это способностью быстро соображать…
— На 80 рублей, которые мне предложили в институте, разве что кошку можно было прокормить, и я было решила рвануть в секретарши. По этому случаю даже юбку себе короткую купила. Представляешь?..
Честно говоря, не очень! Алка по жизни носила джинсы и кроссовки. Кроме того, обладала совершенно несносным, на мужской взгляд, характером. Считала себя очень умной, а этого, как известно, сильный пол не прощает. Так что надо было обладать изрядной долей фантазии, чтобы представить ее подающей кофе в кабинет начальника… Как и следовало ожидать, продержалась она там недолго.
— Через пару дней шеф мне тупо предложил переспать! И не то, чтобы ему этого сильно хотелось… Как выяснилось, это входит в круг обязанностей секретарши. И он просто решил, что, подавая ему кофе и занимаясь документами, я сильно недорабатываю. Диалог наш был короткий, но емкий. Он мне — мат, я ему — два. Вылетела после этого с треском. Ну и… Китай — наш друг! Пошла в челночницы. Благо, считать умела. 
Во Владивостоке тогда место встречи изменить было нельзя. Все находили друг друга на рынках. Весь город торговал неизвестно чем. Да что было в доме, то и тащили, успешно осуществляя практически натуральный обмен… Наиболее отважные, как в омут, ринулись в Китай. Алка везла оттуда куртки и спортивные костюмы. Ими и трясла в длинном торговом ряду. И, в общем, не прогадала. Знаменитая российская эпоха первоначального накопления капитала пошла ей на пользу. Пока я пропадала на первых демократических митингах и описывала их в газетах, она купила себе первую машину. В общем, каждому свое…
С каждым годом машины Алки становились всё круче, а она была всё менее доступной для общения. С мужем, разумеется, развелась. И куда-то всё бежала, бежала… Добегалась до собственного крупного бизнеса, загородного коттеджа и тотального, всепоглощающего одиночества. Сын вырос и уехал учиться в Москву, воплощать несбывшиеся мамины мечтания. Вот на этом этапе мы с ней и встретились. Как она ухитрилась найти меня — бог весть. Впрочем, не так-то это и трудно. Вопрос в другом: зачем я ей понадобилась? Неужели больше совершенно не с кем было поговорить? В общем, в один прекрасный день я приехала к ней в коттедж…
— Вот она — зримая демонстрация превосходства «физиков» над «лириками», — думала я, разглядывая роскошную, в два этажа, домину. Правда, когда я зашла внутрь, мои восторги подувяли. В доме было роскошно и …адски холодно. Июльская жара на улице не спасала: дело было не в комнатной температуре. Роскошный дизайн Алкиных апартаментов был выполнен в серо-голубых тонах. Было такое чувство, что ты находишься на северном полюсе.
«Снежную королеву» я, натурально, разыскала в кустах. Алка восседала среди пальм домашнего «зимнего сада», и я ее понимала: это был единственный уголок в доме, где зеленый цвет растений забивал серо-голубой склеп. Впрочем, хозяйке было глубоко плевать на окружающий ее дизайн: она увлеченно долбила английские слова в ноутбуке. 
— Погоди, у меня тут как раз все проснулись и собрались… Вот сейчас Джингу напишу в Сингапур, а Гую — в Китай и будем пить кофе…Ты же за рулем? Жаль, я бы выпила чего покрепче…
Алка подняла голову от компьютера, и я тихо вздрогнула. Красавицей она никогда не была, но надо было постараться, чтобы довести себя до такого феерического состояния. Когда-то пышные каштановые волосы теперь были беспощадно выбелены, что при смуглой коже смотрелось несколько странно. Но главное — лицо. На нем явно читался след, увы, неумелого пластического хирурга…
— Да ты с ума сошла, — я невольно ахнула. — Какой черт тебя на пластику понес в сорок-то лет?
— Ничего ты не понимаешь! — как всегда, чужого мнения, отличного от ее, Алка не желала слышать в принципе. — Блондинки у иностранцев, знаешь, как котируются! А за пластику, знаешь, я сколько «бабок» забабахала!.. Зато у меня клиентов, хоть отбавляй!..
— Каких… клиентов? — выпучила я глаза на монитор ноутбука. — Ты чем в компьютере занимаешься?!
— Путешествую я, — хитро улыбнулась подруга. — За счет иностранцев, я их клиентами называю. Я с ними сплю, а они меня возят, кормят и дарят мне подарки…
— Ты чокнулась? — с надеждой спросила я. — Ты же их всех можешь с потрохами купить, при желании…
— Да мне нужно, чтобы у них желание было, а не у меня! — Алка смотрела на меня с сочувствием. — Понимаешь, мне просто нужен секс. Нормальное желание в моем возрасте. Здесь его нет!.. Возраст не тот. И статус тоже. Тащить молодых альфонсов в кровать радости мало. Нормальные мужики все при молодых любовницах. Вот скажи честно: кому ты в свой «сороковник» здесь нужна?.. А за границей русских баб на руках готовы носить. Конечно, страна стране рознь. К примеру, в Египет не суюсь, там одни жигало промышляют. А вот Восток — золотое дно! Женщин там мало, каждая — на вес золота. Если ты блондинка, можешь хоть Бабой-ягой быть! К тому же есть большое подозрение, что мы все для азиатов на одно лицо. Ты не представляешь, какой это кайф! Чувствовать себя в сорок лет валютной проституткой, да еще востребованной! Это ведь я выбираю, с кем мне ехать, к примеру, в Таиланд, а кого отшить…
— Ну, как-то всё-таки… опасно, наверное… — силилась я найти аргументы «против» такого «очевидно распрекрасного занятия». 
— Бывает, — согласилась Алка. — Как-то раз нарвалась на одного в Сингапуре. Он когда мне показал, что у него в штанах, думала, умру на месте. Вообще-то, у азиатов и правда не ахти, что с размерами, но этот какой-то смешанной крови попался… Секс-гибрид, в натуре. Еле до утра дожила… Еще как-то раз на пару негров нарвалась. Но успела удрать, а там бы точно прибили… Хотя такие эксцессы редко встречаются. В основном — секс, цветы, шампанское плюс осмотр достопримечательностей. Ты же знаешь, я всегда любила туризм…
В компьютере что-то пискнуло, и Алка метнулась к ноутбуку отвечать на очередное сообщение. По клавиатуре молотила довольно бодро.
— Еще плюс — английский в совершенстве выучила, — словно откликнулась она на мои мысли. И совершенно без перехода продолжила: — Вот скотина, все нервы мне вымотал, а разводиться, гад, не хочет!..
За кофе всё выяснилось. Оказывается, вот уже год Алка была жутко влюблена. В одного из своих «клиентов», богатого сингапурского адвоката. Моталась к нему за это время раз шесть и совершенно банально хотела за него замуж. 
— А как же твоя «валютная» философия? — не удержалась я от ехидной подколки. — То есть всё-таки ты в своих заграничных кувырканиях себе мужа искала?..
— А ты что, думаешь, вот это всё, — Алка кивнула на окружающий ее роскошный склеп — деньги там, машины, бизнес — всё это способно заменить бабе мужика? Бред… Вообще, давай, включайся в проект. Меня как раз в Таиланд индус зовет. А мне сейчас некогда. Давай вместо меня… Я тебя, собственно, затем и позвала. Клиента терять нельзя. Еще потом может пригодиться.
— Да ты с ума сошла! — не на шутку разозлилась я. И еще чего-то накричала обидного… В общем, с тем и уехала. По дороге мысли о причудах новых русских баб в голове крутились самые непечатные. И вот — совершенно нереальная встреча через два года в Пекине.
— Ну что, подружка, жалеешь, наверное, что тогда с индусом не поехала? — на меня смотрела сильно загорелая блондинка, разумеется, в джинсах, кроссовках и футболке, в которой при сильном желании можно было признать Алку. — А я вышла замуж. Уехала в Китай. Открыла здесь свой бизнес. А вон и мой муж, сейчас я вас познакомлю…
К нам приближался маленький, толстенький китаец, среднего возраста, с улыбкой до ушей на лунообразном лице. Я тоже улыбнулась и приготовилась использовать весь свой запас китайских приветственных слов. Но даже на русском, потом, я не буду спрашивать Алку, счастлива ли она… Каждому — свое. Именно так было написано на одних воротах, из которых уже не было выхода.

Полезно знать!



Вместе с этой статьей читают: