Агент японского микадо

133 года тому назад родился один из лучших художников-маринистов Владивостока, замечательный моряк Николай Штуккенбернг. На сайте «МК во Владивостоке» к этой дате опубликована статья Василия Буслаева.

Достоверные факты о жизни легендарного и несправедливо репрессированного приморца стали известны лишь в последнее время благодаря настойчивости нашего земляка Геннадия Иванова. 

В автобиографии, датированной 24 сентября 1936 года, сам художник пишет о себе следующее: «Штуккенберг Николай Максимович, родился в 1880 году 23 января в Москве. Отец был доктором, стал провизором. Когда мне было пять лет, переехали в Тверь, где родители умерли. Жили вдвоем с сестрой, учился в реальном училище, из третьего класса выгнали. В 15 лет в Очакове поступил на шаланду рыбаком, получал 50 копеек в месяц на всем готовом. В 17 лет стал матросом. Первые пароходные классы – в Николаеве. Потом учился в мореходках Петербурга и Баку, в 1902 году выдержал экзамен на штурмана, в 1905 году – на капитана дальнего плавания. С 1907 году служил на торговых судах в Петербурге и на Каспии, женился, урывками занимался живописью в Академии художеств. В 1913 году попал во Владивосток, где практически все время служил капитаном, главным образом на ледоколах. Долго нигде не задерживался, за исключением Дальнего Востока».

Жизнь Штуккенберга была недолгой, всего 57 лет, и окончилась трагически. 10 февраля 1937 года старший инспектор управления Госморпароходства был неожиданно уволен из ДВМП по состоянию здоровья, а уже 26 февраля арестован органами НКВД. Через полгода, 11 сентября 1937 года, Штуккенберг был расстрелян в подвалах ГПУ на Алеутской по обвинению в шпионаже в пользу Японии. Хотя в деле значится другой приговор – десять лет лагерей. В 1958 году художник был реабилитирован.

33 года жизни во Владивостоке Штуккенберг жил в историческом доме купца Циммермана на углу Океанского проспекта и Пологой, напротив здания нынешнего ТГЭУ. Из окна квартиры Штуккенберга было хорошо видно здание тогдашнего японского консульства…

— Кстати, одно из обвинений художника состояло именно в том, что он «выходил на связь» с японцами через это окно, — рассказал «МК во Владивостоке» известный предприниматель Геннадий Иванов, много сделавший для восстановления исторического дома и сохранения в нем памяти о Штуккенберге.

Справка. Геннадий Иванов родился и живет во Владивостоке. Мастер спорта. После окончания средней школы № 46 и службы в погранвойсках Приморья окончил ДВИСТ, работал в торговых организациях Владивостока, был инициатором и руководителем строительства первого во Владивостоке фастфуда — кафе быстрого питания «Фламинго», на месте которого Иванов спустя много лет открыл ресторан «Штуккенбергъ». 

— Почему ресторан носит имя художника со шведскими корнями?

— Россия — великая страна, и ей с гордостью служили люди разных наций и вероисповеданий. А при разработке концепции ресторана за основу была взята именно память. Память нас, русских людей, о культуре их родной страны, гастрономической в том числе. В меню нашего ресторана поэтому уживаются блюда, которые подавали при жизни великого моряка и художника и в ресторанах, и в трактирах Российской империи.
Помимо возрождения национальной кулинарии мы стараемся популяризировать региональные продукты, редкие в других областях России. У нас можно оценить вкус настоящей олюторской сельди, попробовать магаданские ягоды и грибы, дальневосточную морскую и речную рыбу и морепродукты, доставленную с Камчатки красную икру, сибирские грибы и домашнюю птицу, выращенную местными фермерами.

Только в нашем ресторане есть правильные суточные щи, знаменитая «Пожарская» котлета, тельное из судака, традиционный зимний сбитень на меду с пряностями и лесными травами, белый и свекольный квас.

Кстати, многие из этих продуктов и блюд наверняка пробовал живший в этом здании капитан Николай Штуккенберг – ведь ледокол зимой и спасательное судно летом под его началом за 33 года побывал на берегах всего Дальнего Востока, не раз ходил Штуккенберг и за границу. 

— Какие памятные страницы истории Владивостока и капитана-художника вам удалось сохранить?

— Во Владивостоке Штуккенберг появился в 1913 году, перегнав сюда построенный за границей ледокол «Добрыня Никитич». Тогда же Штуккенберг снял квартиру на втором этаже нашего здания, здесь жил с женой. Детей у них не было. Говорят, что Николай Максимович редко улыбался и вид имел довольно строгий. Но при этом его дом всегда был полон беспризорных кошек и раненых птиц, которых капитан звал «помойкины». Любимцем Штуккенберга стал редкий тогда в России датский дог Ра, с которым у моряка и мариниста сложилась особая дружба. Каждый раз, возвратившись из рейса, он первым делом отправлялся с ним в фотоателье. Сохранились снимки, где можно увидеть старого капитана с четвероногим другом, на ошейнике которого красовались морские знаки отличия хозяина.

Штуккенберг был смел и отважен, о чем по Владивостоку ходили легенды. В шторм он не раз спасал от верной гибели японских рыбаков, терпящих бедствие. Получал за свои подвиги награды. Но носил их его пес…

Кстати, Штуккенберг с большой симпатией относился к культуре и обычаям Страны восходящего солнца. Он был дружен с некоторыми японскими капитанами, дарил им свои картины. А они в знак благодарности привозили ему дефицит – хорошие кисти и краски. Этот «бартер»  впоследствии стал еще одним официальным поводом для обвинения моряка в шпионаже.

…Сыграло роковую роль в судьбе Штуккенберга его знакомство с семьями Арсеньева и Бриннера; да и как им – путешественнику, моряку и меценату — было не знаться в тогдашнем небольшом военном порту?

 

Ведь он первым рисовал весь Дальний Восток во всей его огромной протяжённости: «Близ Ольги», «Мыс Гамов», «Камчатка. Восточный берег», «Около Охотска», «Русский остров», «Залив близ Кангауза», «Морской вид. Остров Аскольд», «Ключевская сопка»… Эти всем известные географические названия впервые воплотились в живые образы дальневосточной природы под кистью Штуккенберга.

Назвать Штуккенберга чистым маринистом затруднительно. Одна только водная гладь до самого горизонта его не увлекала. Море на его холстах всегда соприкасается с землёй. Остров, скала, крутой щербатый обрыв, сопка и кромки берега важны в его картинах не меньше, чем море.

— Можете ли похвастаться его картинами?

 

— Нет, у нас есть их копии. Все картины нашего славного земляка хранятся сегодня в фондах Приморской картинной галереи, в музее Дальневосточного морского пароходства более 70 живописных работ и 100 рисунков-миниатюр мастера.

Когда строили ресторан, мы, правда, нашли несколько «схронов» в стенах здания и вокруг него: проржавевший наган, японский кинжал, истлевшие деньги, полустертые монеты… Возможно, что-то из найденного — это память о жившем здесь художнике.  

Полезно знать!



Вместе с этой статьей читают: