Виктор Черепков: \»В душе моей глубокий траур — Команданте Чавес ушел из жизни\»

Уго Чавес словно явился из другой эпохи – эпохи отчаянных героев-одиночек, готовых бросить вызов злу и биться с ним, не требуя за это награды, — написал на своем сайте экс-мэр Владивостока Виктор Черепков. 

Его социализм не зря получил название «боливарианского» — в самом Чавесе словно ожил Симон Боливар, этот рыцарь свободы, принесший независимость странам Латинской Америки.

Молодой, перспективный офицер, не выдержавший страданий простого народа и решившийся на восстание – этот сюжет характерен для середины XX века, но никак не для его конца, периода крушения мировой системы социализма и распада Советского Союза.

«С социализмом покончено, у него нет будущего», — спешили возвестить мировые политики, а вслед за ними всевозможные аналитики, журналисты и прочая обслуга «нового мирового порядка».

Полковника Уго Чавеса и его соратников, решившихся на восстание в феврале 1992 года, мало волновали эти рассуждения и заявления.

Венесуэла задыхалась от экономических проблем, миллионы людей, рождаясь в жалких лачугах, были обречены провести жизнь в условиях, по сравнению с которыми нищета самых бедных россиян покажется сказкой.

Казалось бы, что до того блистательному полковнику, без пяти минут генералу? Ведь у него впереди роскошная жизнь, пышные приемы, первые красавицы Венесуэлы, млеющие при виде красавца-военного?

Всегда ведь можно оправдать такой порядок вещей «здоровой конкуренцией», неизбежностью «социал-дарвинизма», в конце концов, еще раз повторить, что капиталистической системе нет альтернативы.

Но Чавеса интересовала не личная судьба, а судьба своего народа. Он поднял восстание военных, и проиграл. Поняв, что терпит неудачу, он сам приказал соратникам сложить оружие, дабы избежать ненужных жертв.

В тюрьме он провел два года, и был амнистирован властями. Выйдя на свободу, Чавес пошел другим путем – он создал политическое движение, объединившее левые силы страны, и пошел на выборы.

В 1998 году Уго Чавес стал президентом Венесуэлы. Он стал вторым политиком социалистического толка в Латинской Америке, кто пришел к власти при помощи выборов.

Чавес бесстрашно пошел на самые радикальные реформы, целью которых было улучшение жизни самых бедных слоев населения. Америка немедленно объявила его «врагом демократии», «спонсором терроризма» и «наркобароном».

В 1973 году Соединенные Штаты организовали в Чили военный переворот, в ходе которого президент Альенде погиб, а к власти пришла проамериканская хунта во главе с Аугусто Пиночетом.

В 2002 году тот же сценарий был опробован в Венесуэле. Военные при поддержке США сместили Чавеса и заключили его в тюрьму. Америка приветствовала «падение диктатора».

Но того, что началось потом, вашингтонские аналитики не предполагали. На улицы вышли сотни тысяч сторонников Чавеса, требовавших его возвращения. Армия отказалась подчиняться мятежникам, заявив, что остается верна президенту.

И Чавес триумфально вернулся к власти, продолжив строить «Социализм XXI века». Он национализировал крупнейшие предприятия, полагая, что они должны работать не в интересах олигархов, а в интересах народа. Нефтяная отрасль, главный источник доходов страны, должна обслуживать не проведение Олимпиад, чемпионатов мира и строительство бизнес-центров, а развитие здравоохранения, образования и социальной сферы.

При Чавесе миллионы венесуэльских бедняков впервые получили доступ к нормальной медицине, их дети пошли в школу. Чавес стал проводить масштабную программу переселения жителей нищих городских окраин в нормальные дома.

«Цивилизованный мир» крыл Чавеса едва ли не матом, обвиняя в репрессиях и издеваясь над его политикой. А «диктатор нового типа» вновь шел на выборы и вновь побеждал, приводя в бешенство своих политических противников, как дома, так и за рубежом.

Чавес никогда никого не боялся, говорил то, что думает, встречался с лидерами тех стран, которые объявлялись США «изгоями».

Простить такое американцы ему не могли. Но напугать Чавеса было невозможно. Его можно было только убить.

Уго Чавес был уникальным оратором, сравнимым с Фиделем Кастро. Он часами мог выступать перед аудиторией, участвовать в передаче «Алло, президент!», отвечая на любые вопросы, даже если они исходили от его заклятых врагов.

Для меня Уго Чавес был лучшим другом и эталоном преданности своему народу.