Врачебная тайна…

На прошлой неделе «Дальневосточные ведомости» написали про «Дурдом» (в номере «ДВВ» за 18 января) — что в нем умирает женщина. Соседи уверены, что эту женщину, Тамару Васильевну Магаляс, сюда неправдами затолкали из-за квартиры. Накануне выхода номера (во вторник, 17-го) для нее от соседей приняли передачку с продуктами и сказали, что она себя чувствует нормально. А в день выхода газеты (в среду) мы узнали: Тамара Васильевна умерла еще четыре дня назад, в субботу, 14 января! Известие просто шокирующее.

 

***

 

Ее могла бы спасти полиция. Туда писали: расследуйте, пожалуйста, как она попала в психушку, какова роль сопровождавшей ее туда некой Н. М., сторожа соседней школы и распространителя биодобавок. Почему ее квартирой распоряжается некая Е. О.?

 

Полиция поговорила с Е. О. — как выяснилось, коллегой по работе — вот и вся проверка. Даже с заявителями не беседовали! Суть отказа: Тамара Магаляс дееспособна и подписала доверенность на сдачу в аренду квартиры на Е. О., ее сын Игорь Магаляс, также находящийся в психбольнице, дееспособен, доверенность заверил главврач Александр Недашковский. Нет никакого преступления.

 

При нежелании полиции разбираться человека могла бы спасти прокуратура, которую также призывали на помощь: распоряжающаяся квартирой Е. О. выбрасывает личные вещи Тамары Магаляс на улицу, а вместо денежной помощи от сдачи квартиры больной женщине вставляет шикарную входную дверь и пластиковые окна. Соседям в больнице не сообщают ничего: почему и как госпитализирована, как и от чего лечат, а главное, почему она тает на глазах? Врачебная тайна. Кому тайна, а кто был уверен в исходе: квартиранты, например, цинично заявляли, что «вещи ей больше не понадобятся». Но от правоохранительных-то органов тайны быть не должно!

 

Ни прокуратура, ни полиция во врачебную тайну не углублялись.

 

***

 

Ее могло бы спасти здравоохранение. Оно ведь охраняет здоровье. Член общественной организации «Хранители закона» Александр Бородинов, уполномоченный правлением ТСЖ защищать Тамару Магаляс, пришел в краевой департамент здравоохранения с заявлением о спасении, просил срочно создать для обследования больной независимую комиссию ввиду ее крайне истощенного состояния. Бородинов просил рассмотреть заявление в пять дней ввиду явной угрозы здоровью Тамары Магаляс. А директор департамента крайздрава Владимир Кузнецов ответил ему, что если есть угроза здоровью, то пусть он вызывает скорую помощь, а здесь заявление будут рассматривать, как положено, 30 дней.

 

«Ну, может, за это время Тамара Васильевна и не умрет», — написала было я по этому поводу в своей статье неделю назад. Но потом вычеркнула фразу, чтоб не сглазить… Не помогло.

 

Охранители здравия выдали отписку о врачебной тайне. Совершенно законную, как подтвердил при личной встрече уполномоченный по правам человека в Приморском крае Владимир Ушаков. И гораздо раньше 30 дней. Откликались ли они на просьбу о ПОМОЩИ, обследовали ли Тамару Магаляс срочно и комиссионно — узнать сможет только следователь. Если захочет.

 

А я после всей этой истории думаю, что врачебная тайна у нас охраняется надежней, чем здравие. И даже упокой.

 

***

 

Ее могли спасти психиатры — «врачеватели души», если дословно. Тамара Васильевна находилась у них с апреля по январь (9 месяцев). Сначала бегала навещать сына этажом выше. Потом не могла ходить, сидела в коляске. Сначала всех узнавала. В сентябре не узнавала никого, кроме Е. О. (и в таком состоянии подписала доверенность на нее). Потом не могла сидеть, а только лежала и путалась в собственном возрасте. А потом вдруг умерла от… пневмонии, как сообщили в больнице. Ну вот чем, какой тайной надо было врачевать тело и душу, чтобы была такая «динамика»? Хотела бы я посмотреть на того, кто назовет всё это медицинской ПОМОЩЬЮ.

 

Лечащий врач Лариса Че говорила недели за три до смерти Тамары Магаляс настырному Бородинову, что по части психики у нее уже всё нормально, а вот по части общих заболеваний (в частности диабета) нужен просто хороший уход и лечение в обычной больнице. «Переведите в обычную больницу!» — обращались коллективно к главврачу жильцы. Ой, как это трудно — отвечали врачи. Уполномоченный по правам, кстати, психиатр по профессии, подтвердил наличие этих трудностей: «Не хотят брать больных из психбольницы, опасаются». Что значит — НЕ ХОТЯТ?! Умудренный опытом не только в психиатрии и здравоохранении, но и в защите прав Владимир Ушаков в беседе этого не прояснил.

 

За драматургией попадания Тамары Магаляс в психушку уполномоченный советовал обратиться в правоохранительные органы. Обращаться, конечно, будут, но никто не сомневается, что на бумаге будет всё тип-топ. А изустная драматургия такая. Правлению ТСЖ Е. О. объяснила, что в стационар Тамару Магаляс сдала торговка биодобавками Н. М. (кстати, она занимается этим прямо в школе по ночам, пока сторожит, с 19:30 до 7:30, — если, конечно, это интересно департаменту образования). Лечврач же Лариса Че поначалу сказала, что госпитализировали ее во время проведывания сына в психбольнице, увидев у нее признаки психрасстройства. А потом говорила, что привезли ее на «скорой» из дому. Но двух-то версий не бывает! Бывает одна, официальная и правдивая. Ах да, это же тайна… А вообще-то, согласно статье 128 УК, незаконное помещение в психиатрический стационар наказывается лишением свободы на 2–3 года. А если с использованием служебного положения, либо повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (а оно повлекло) — на 3–7 лет. Но никто и не надеется, что кого-то привлекут. Потому что имеющей полномочия всего лишь на аренду квартиры Е. О., притом что против нее жильцы пытаются возбудить уголовное дело, больница поручает похороны Тамары Магаляс. А от жильцов скрывает факт ее смерти. О предстоящей кремации они узнали лишь накануне, когда уже поздно было выполнять волю умершей похоронить ее рядом с мужем, а не сжигать. Зря только подписи собирали о том, чтобы не кремировали. Но сожгли оперативно, без лишних свидетелей.

 

***

 

Ей могло бы помочь государство. Но оно наделило психстационары неограниченной властью. Они заверяют доверенности «дееспособных» вместо нотариусов. Они наделяются полномочиями опекунов. В нашем случае будут опекать Игоря Магаляса и распоряжаться его квартирой. И имуществом, кстати. Вот интересно, будут они требовать у Е. О. вернуть ему выброшенные ею вещи? Бородинову уже говорили в больнице, что за помещение Игоря в интернат в Заречном придется продавать квартиру. Хотя психинтернаты у нас в стране бесплатные. Контроля за действиями (бездействием) опекунов практически не существует. Если учесть, что психиатры абсолютно бесконтрольны при выставлении диагнозов и что объективных методов диагностики большинства психических расстройств не существует, то неудивительно, что здоровые люди (как Тамара Магаляс, даже не наблюдавшаяся до этого в психдиспансере) лишаются свободы и имущества под видом психпомощи. А по-настоящему «буйных» трудно поместить в психбольницу. На днях в паспортном столе женщина жаловалась, как ее бабушка 87 лет каждый день переворачивает мебель в квартире, загнала в гроб мать, теперь вот до нее, внучки, добралась, а на Шепеткова говорят, что в «таком возрасте» старуха им не нужна. И никто не заставит психиатров госпитализировать по-настоящему опасного человека.

 

Достаточно заглянуть на правозащитные сайты, чтобы узнать, что гарантия экспертизы дееспособности не предусмотрена в Гражданском кодексе. Тех, кого «лишают» дееспособности, в суды, как правило, не приглашают. Опекунами назначают родственников, каковые зачастую и инициируют из корыстных побуждений признание недееспособности. В докладе уполномоченного по правам человека в Приморском крае за 2010 год отражен случай, когда при его вмешательстве при повторном рассмотрении дела судом была назначена психиатрическая экспертиза, и «больную» признали дееспособной. А без вмешательства в том же суде экспертизу не назначали и дееспособной не признавали. При принудительной госпитализации «жертву» также в суд, как правило, не приглашают. И вообще зачастую всё решается без проведения судебного заседания как такового, за 5 минут. Роль судов сводится к формальному утверждению позиции психиатров. Решения судов об отклонении заявлений единичны. Доля случаев отказа со стороны судов в недобровольной госпитализации в РФ не превышает 2 процентов. Пациентам сплошь и рядом не вручают судебных решений. Они не могут получить юридическую помощь и подготовить кассационную жалобу.

 

А для таких, как Игорь Магаляс, который пострадал, между прочим, на службе Отечеству, не существует учреждений для приличного содержания, хотя бы за их же деньги. Существует только страх и ужас на Шепеткова и в Заречном.